|
Вы можете связать и заточить номеру темницу мое тело, поиск душу мою. Уверяю вас: ваша сделка не удалась! На лестнице послышались быстрые шаги, и, прежде чем Оливер успел сообразить, как ответить Розамунде, перед ним вырос Али. Корсар еще не договорил, как на террасу, словно тень, проскользнула женщина, с головы до пят одетая в черное. Разве не велел я тебе дожидаться внизу, о дочь стыда? Что-то неуловимое в неподвижной фигуре в черном привлекло внимание корсара и вызвало его подозрения. Непонятно почему, но он вдруг вспомнил Аюб аль-Самина и соперничество, разгоревшееся на базаре вокруг Розамунды. Та, в свою очередь, стояла все так же неподвижно, пока шаги Али не замерли в отдалении. Тогда с неподражаемой дерзостью и безрассудством, выдававшими ее европейское происхождение и, следовательно, нетерпимость к ограничениям, налагаемым мусульманскими обычаями на представительниц ее пола, незнакомка сделала, то, на что никогда бы не осмелилась истинная правоверная. Она откинула длинную черную чадру, и Сакр аль-Бар увидел бледное лицо и томные глаза Фензиле. Иного он и не ожидал, однако, увидев это лицо открытым, отступил на шаг. Заявив о себе столь эффектным образом, Фензиле спокойно накинула чадру и вновь обрела вид, приличествующий мусульманке.
А перед тобой мне не в чем оправдываться, если только ты помнишь, что, подобно тебе, я не родилась мусульманкой. Но Алжир не твоя родная Сицилия, и кем бы ты по родилась, неплохо бы помнить и то, кем ты стала. Корсар принялся пространно объяснять Фензиле, как далеко зашло ее безрассудство, но та остановила поток его красноречия. Тогда, во имя Аллаха, приступай к делу и скорее уходи отсюда. Сегодня я посылала Аюба на базар купить ее для меня. Но она, кажется, приглянулась тебе, и этот глупец ушел ни с чем. Не уступишь ли ты ее мне за ту цену, в какую она тебе обошлась? Мне больно отказывать тебе, о Фензиле, но она не продается. Цена, заплаченная мобильных высока, гораздо выше той, которую, по моим сведениям, когда-либо платили по невольницу, как бы прекрасна она ни была. Это мой каприз, а я не люблю, когда мешают исполнению номеру капризов. Оливер смотрел на Фензиле и думал, какие дьявольские козни замышляет она, какую цель преследует. Ты заплатишь три тысячи филипиков, с расстановкой проговорил он и неожиданно резко спросил: А зачем? Сакр аль-Бар пожал плечами и улыбнулся: И получаю слишком мало ответов. Сквозь чадру он уловил блеск ее глаз и про себя проклял покрывало, мешавшее ему видеть выражение ее лица, что давало его собеседнице известное преимущество. Одним словом, Оливер-рейс, проговорила людей продашь ты ее за три тысячи филипиков? В голосе Фензиле звучало людей и Оливер подумал искреннее номеру или наигранное? За время разговора никто из них не обратил внимания, с каким интересом смотрит на них Розамунда.
|
Мобильный поиск местоположения
